Наркомы Победы: Иван Кабанов

В ходе войны Правительство стало уделять большое внимание радиоэлектронике


Отсутствие связи командования дивизии с полками, армии с дивизиями, фронта с армиями, Генштаба с фронтами ведет к потере управления войсками со всеми печальными последствиями. Одной из главных причин катастрофических неудач Красной Армии в 1941 году была именно нехватка надежных средств связи, особенно, радиосвязи.

Начальник оперативного управления штаба 13-й армии Западного фронта в 1941 году (будущий начальник штаба Главного командования войск в войне с Японией) генерал С.П. Иванов вспоминал: «Войсковая связь перед войной базировалась на телефонных и телеграфных сетях общегосударственной и местной связи. Кабельных и подземных линий не было. Узлы связи сосредоточивались в административных и промышленных центрах в помещениях, не защищенных от авиации. Отсутствовали запасные узлы связи и обходы крупных населенных пунктов. Вся система связи приграничная (в Зап. Белоруссии и Зап. Украине, захваченных Польшей в 1920 г. и возвращенных СССР в 1939 г. – В.Г.) была известна противнику, т.к. центральные польские учреждения связи оказались в его руках <…> Мало этого, Сталин допустил в приграничные районы так называемых «гробокопателей» – команды наземных военных разведчиков, переодетых в гражданское платье, которые якобы искали останки немецких военнослужащих, погибших здесь в первую мировую войну. Нет ничего удивительного, что заброшенные к нам в тыл диверсанты в 2 часа ночи 22 июня начали хорошо спланированную акцию по нарушению связи. К утру 22 июня она прервалась со всеми армиями».

В результате массовой диверсии командование Западного фронта потеряло управление армиями и корпусами, на 6-й день войны враг захватил Минск и окружил 11 наших дивизий. Похожая обстановка складывалась и на других участках советско-германского фронта.

Еще одной из причин более слабой, по сравнению с Вермахтом, боеспособности Красной Армии была несогласованность действий пехоты, танков и авиации. Дело было не только в неумении командования (хотя это было), но и в недостатке средств связи. У немцев рации были на всех танках и самолетах, у нас – только на дальних бомбардировщиках.  Оснастить полностью авиацию и танковые войска мы сумели только к началу 1943 года, после чего наши летчики и завоевали господство в воздухе (знаменитые кубанские воздушные бои в мае 1943 года), а танкисты – «господство на суше».

Отечественные инженеры и ученые еще до войны создали превосходные образцы аппаратуры связи – радиостанции РАТ (для связи Генштаба с фронтами), РАФ (для связи фронтов с армиями и корпусами или аэродромов с самолетами), РБ (для полковой связи; в 1942 г. американцы даже просили продать им лицензию на ее изготовление), РСБ (бортовая для самолетов), высокочастотную (ВЧ) связь, недоступную для стороннего прослушивания и расшифровки, неповторимую портативную радиостанцию для разведчиков «Север» весом всего 2 кг, передатчик которой можно было настраивать на разные волны, и т. д. Усовершенствована была и аппаратура проводной (телефонной и телеграфной) связи, появился высококачественный телеграфный аппарат СТ-35 – первый советский телетайп.

К сожалению, советское руководство – как военное, так и государственное – роль средств военной связи в надвигающейся войне недооценивало, полагаясь на общегосударственную проводную связь и радиосеть. С 1 сентября 1939 г., со дня принятия Закона о всеобщей воинской обязанности, по июнь 1941 г. численность вооруженных сил выросла в 2,8 раза, в войска стали интенсивно поступать образцы нового вооружения, однако темпы переоснащения новейшими средствами связи оставались на прежнем уровне. Производили эту технику несколько заводов, оставшихся еще с царских времен (Эриксона, Сименса и Гальске, Гейслера и др.). Хотя они были расширены и модернизированы, но объемы выпуска их продукции были невелики, а новых заводов, даже заводов-дублеров на Востоке, как это было в других отраслях промышленности, ни во 2-й, ни в 3-й пятилетках не строили.

Обращения начальника Управления связи Красной Армии генерал-майора Н.И. Галича к наркому обороны С.К. Тимошенко, начальнику Генштаба К.А. Мерецкову и его преемнику Г.К. Жукову с предложениями о передаче ряда радиозаводов местной промышленности в Наркомат электропромышленности (НКЭП) и перепрофилировании их на военную продукцию или о хотя бы наращивании мощностей существующих заводов дважды отклонялись. К тому же, больший процент продукции заводов на 1941 год был выделен невоенным наркоматам (НКВД, НКПС и др.), а несколько заводов, выпускавших технику связи, были даже перестроены на выпуск другой военной продукции. В итоге, к 22 июня 1941 года радиосети Генштаба были обеспечены радиостанциями на 35%, фронтовые радиосети – на 34%, армейские и корпусные радиосети – на 11% и т.д. Лишь телеграфными аппаратами армия была оснащена почти полностью.

Через месяц после начала войны и разгрома нашего Западного фронта Галич был вызван к И.В. Сталину с докладом о состоянии связи в РККА, а в августе был арестован по обвинению в том, что «не снабдил армию нужным количеством средств связи». 11 лет он просидел под следствием, а потом был приговорен к 10 годам заключения (в 1953-м освобожден и реабилитирован).

В то же время, даже имевшаяся радиосвязь внедрялась в РККА с большими трудностями. С одной стороны, вчерашние крестьяне – красноармейцы и младшие командиры имели низкий уровень технической подготовки. С другой, мешали консерватизм и инертность мышления старших командиров, привыкших к живой передаче донесений связными да к «азбуке Морзе». Известно, что в Финскую войну радиосвязь использовалась слабо, а после первого (неудачного) штурма «линии Маннергейма» наши части побросали много исправных радиостанций, которые достались финнам. Известно также, что в ходе Великой Отечественной войны ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) даже устроила нагоняй командованиям фронтов и армий за «радиобоязнь».

Единственным поставщиком средств связи для РККА и ВМФ был Наркомат электропромышленности, образовавшийся в 1940 году после разделения Наркомата электростанций и электропромышленности. По причине все того же пренебрежительного отношения к его продукции он не был включен в число оборонных наркоматов, а потому и не обладал преимуществами в получении сырья, материалов и комплектующих, однако с началом войны роль Золушки для него окончилась.

В августе 1941 г. наркомом был назначен Иван Григорьевич Кабанов (1898 – 1972), который оставался в этой должности до 1951 года (с 1946 г. в должности министра). О характере деятельности Наркомата лучше всего говорит перечень его Главных управлений. В ведении Главэлектромашпрома находились 20 заводов по производству электродвигателей, электрогенераторов и трансформаторов, в том числе знаменитые «Электросила» и «Динамо»; в ведении Главэлектроаппарата – 66 заводов, включая лакокрасочные, рентгеновской аппаратуры и электроприборов; в ведении Главрадиопрома – 6 НИИ и 56 заводов, включая стекольные, фарфоровые, радио- и электроламповые; в ведении Главсвязьпрома – 2 НИИ и 45 заводов, из них 35 номерных; в ведении Главаккумуляторпрома – 5 НИИ и лабораторий и 29 заводов; в ведении Главкабеля – 18 заводов и Центральная лаборатория. Еще были Главизопром, Главсветовакуумпром, Главэлектроаппарат, Главкотлотурбопром, Главэлектротрансмаш, 7-е, 8-е и 9-е Главные управления со своими заводами, трестами и лабораториями. В огромной номенклатуре продукции НКЭП средства связи составляли небольшую часть.

Как и другие наркомы, Кабанов работу в наркомате начал с эвакуации заводов с запада на восток и быстрого их ввода в действие на новых местах. Учитывая, что почти вся электротехническая промышленность была размещена к западу от Волги (больше всего в Ленинграде и Харькове), это была непростая задача, но решалась она успешно. Например, уже осенью 1941 года в Кемерово на базе Харьковского электромеханического завода началось изготовление двигателей переменного тока, в Прокопьевске на базе Харьковского электротехнического и Воронежского завода «Мотор» – изготовление электромоторов и трансформаторов. 27 октября 1941 г. с воронежского завода «Электросигнал» в Новосибирск прибыл первый эшелон с оборудованием и работниками, а 14 декабря завод уже начал поставлять военную радиопродукцию (он обеспечил радиосвязью все советские самолеты и каждый третий танк). На базе ленинградского завода «Светлана» в 1941 г. вступил в строй Новосибирский электровакуумный завод, на радиолампах которого работало 70% военных радиостанций. В июле 1941 г. началась эвакуация в Омск Киевского завода электротехнического аппаратуры, а 27 августа завод отправил в армию первую партию неконтактных взрывателей для мин. Эвакуированный в ноябре 1941 г. из Москвы в Новосибирск прожекторный завод в январе 1942-го начал поставлять на фронт свою продукцию – все зенитные прожекторы были его производства.

Так происходило во всей отрасли. Уже в 1942 году объем производства 1940 года был не только восстановлен, но и превзойден, а к концу войны превышен в несколько раз. Не обошлось, правда, без потерь. Из-за дефицита некоторых материалов, а главное, из-за потери высококвалифицированных кадров рабочих, техников и инженеров (особенно ленинградских), снизилось качество продукции. Поэтому пришлось некоторые сложные изделия заменять на технологически более простые, а дефицитные материалы заменять на более доступные. Здесь огромную помощь оказали инженеры и ученые Всесоюзного электротехнического института и других научно-конструкторских учреждений наркомата. При всех возникших у Наркомата трудностях и проблемах Красная Армия средствами связи и необходимым электрооборудованием была полностью обеспечена. И, конечно, главная заслуга в этом – наркома И.Г. Кабанова и четко работавшего аппарата Наркомата электропромышленности (в чем тоже его заслуга).

О жизни Ивана Григорьевича известно мало. О нем нет воспоминаний, и сам он их не написал. Есть только краткие биографические сведения из разряда тех, что составляют при поступлении на работу. Родился в Усолье Пермской губернии в рабочей семье, учился в ремесленном училище, работал слесарем, в 1916 г. призван в армию, в 1917 г. вступил в РСДРП(б), воевал в Гражданскую войну в должности командира, комиссара и начальника политотдела ряда частей РККА, в 1922 – 1927 гг. занимался партийной работой в Березниках и Сарапуле, одновременно окончил партийную школу, затем Коммунистический университет им. Свердлова, а затем (неизвестно, по своей ли воле или по партийной разнарядке) изменил направление свой деятельности.

В 1931 г. И.Г. Кабанов окончил Государственный электромашиностроительный институт им. Каган-Шабшая. Это был весьма своеобразный вуз, созданный частным образом в годы нэпа инженером Я. Каган-Шабшаем и группой вернувшихся с Гражданской войны коммунистов. Инженеров-практиков там готовили всего за два года благодаря неразрывной связи теоретического обучения и практической работы на производстве. Четыре дня в неделю студенты работали на заводе, два дня по 12 часов учились в аудиториях. Никаких марксизмов-ленинизмов, разумеется, не было, о чем свидетельствует перечень вступительных экзаменов: три устных (алгебра, геометрия, тригонометрия) и два письменных (те же предметы).

Получив диплом инженера, И.Г. Кабанов работал директором электростанции в Донбассе, затем на заводе «Динамо» в Москве. 1937-й год его, как и многих других, вытолкнул наверх. Вначале он стал наркомом коммунального хозяйства РСФСР, потом – заместителем председателя Совнаркома РСФСР, в 1939-м – наркомом пищевой промышленности, уже СССР. После этого произошло падение (причины которого не известны) – старший инженер лаборатории на заводе «Динамо». Однако характером Иван Григорьевич, видимо, обладал волевым и стойким, и вышибить из седла его было непросто: уже через два года он – главный инженер, а еще через полгода – директор завода. С этой должности он и перешел в наркомы.

Кандидатура, надо полагать, была вполне подходящей, с редким в то время комплектом опыта профессионально-технической и государственной работы. И надо также полагать, что с работой наркома он справлялся успешно, иначе не пробыл бы в высоком кресле 10 лет при чрезвычайно требовательном, а порой и непредсказуемом главе Правительства, и не получил бы два ордена Ленина (всего их у него было четыре).

В ходе войны Правительство стало уделять большое внимание радиоэлектронике – прежде всего, средствам радиолокации, разработкой и производством которых занимались организации разных ведомств. Хотя впервые в мире идею радиолокации еще в 1932 г. выдвинул гениальный русский инженер и ученый П.К. Ощепков (будущий создатель дефектоскопии), а перед войной были созданы РЛС «РУС-1» и «РУС-2», успешно работавшие при отражении налетов немецкой авиации на Москву, Ленинград и нефтепромыслы Кавказа, выпускали их мало, да и сами они были громоздкими и маломобильными. Толчком к ускоренному развитию этой отрасли послужило безнаказанный налет в ночь на 23 июня 1943 г. немецкой армады бомбардировщиков на Саратовский авиазавод, выпускавший каждый 5-й истребитель в стране, в результате которого было уничтожено 70% производственных площадей и 60% оборудования, т.е. завод был почти полностью разрушен (в 2012 году его разрушили уже окончательно).

Уже 4 июля 1943 г. при ГКО под председательством члена Политбюро Г.М. Маленкова был создан Совет по радиолокации, членом которого назначили И.Г. Кабанова. Ему и было поручено сконцентрировать все научно-конструкторские работы и производственные мощности под одной «крышей» – в НКЭП. Вскоре был создан знаменитый ВНИИ-108, нынешний «Алмаз-Антей», в котором были собраны лучшие ученые и инженеры того времени в области радиофизики и радиоэлектроники, в том числе гениальный А.А. Расплетин, будущий создатель лучших в мире систем ПВО – от С-25 до С-300. Среди девяти направлений ВНИИ была, кстати, и телевизионная тематика.

А в 1945-м И.Г. Кабанов стал и активным участником Атомного проекта. Его наркомату было поручено разработать проект технологии обогащения урана электромагнитным способом. В том же году ему поручили обеспечить завод «Электросталь» в Ногинске вакуумными высокочастотными электропечами для выплавки урановых стержней для первого советского реактора. Эти и другие поручения были выполнены. За вклад в создание первой советской атомной бомбы наркома наградили очередным орденом Ленина.

С 1951 года его служебная деятельность пошла зигзагами (что в сталинское и хрущевское время было делом обычным). Видимо, «наверху» оценили плодотворный опыт наркомовской работы И.Г. Кабанова, масштабность его государственного мышления и умение решать сложные задачи и «перебросили» на командование более широким фронтом. В 1951 году он стал заместителем председателя (Л.М. Кагановича) Госснаба – Госкомитета по материально-техническому снабжению народного хозяйства, выделенного из Госплана в 1948 году. В 1952-м, после XIX съезда КПСС, стал председателем Госснаба и одновременно кандидатом в члены Президиума ЦК. После смерти Сталина Госснаб опять влили в Госплан, а Кабанова перевели в другое ведомство, назначив первым заместителем министром внутренней и внешней торговли, через несколько месяцев – министром внешней торговли, в 1958-м – заместителем председателя Комиссии Президиума Правительства по внешнеэкономической деятельности.

Здесь следует остановиться. Что такое министр внешней торговли? Это человек, в ведении которого все торгпредства (торговые представительства) при посольствах в зарубежных странах, в обязанностях которого – закупка стратегических технологий на Западе, создание рынков сбыта в странах «второго» и «третьего» мира, обеспечение внешнеторгового баланса. А для этого нужно было досконально знать возможности и потребности советской экономики – что можно продавать и что необходимо закупать. Нужно было также знать возможности и потребности экономик других стран – что у них можно купить и что им можно продать. Знать – мало, нужно было еще и уметь торговать – продать подороже, а купить подешевле, т.е. не остаться в накладе. Иван Григорьевич и на этом посту проявил себя блестящим профессионалом. Вот только с Н.С. Хрущевым он не поладил и в 1962 году ушел на пенсию.

Его именем не названы ни улицы, ни площади, ни школы. Нет его скульптур, нет мемориальных досок на зданиях, где он жил, учился и работал. Память о нем растворилась в его делах – делах, свершавшихся во благо нашего Отечества.

Источник: РНЛ
Фото: peoples.ru